Статьи:  Образы зримого мира
Прочитано раз
Оценить
(3 голоса)

ОБРАЗЫ ЗРИМОГО МИРА


Источник: газета Московского Союза художников «МСХ НОВОСТИ» №11 2011г.


В ОКТЯБРЕ В ВЫСТАВОЧНОМ ЗАЛЕ МСХ на Старосадском д.5 с успехом прошла юбилейная выставка произведений живописи Виктора Куколя «Образы зримого мира».

126

Юбилейная выставка – это взгляд. Взгляд художника на самого себя, момент остановки, когда можно, обернувшись назад, посмотреть вперёд. Последователь Московской школы живописи, вобравший в себя всю художественную мощь 60-х, Виктор Куколь формировался как мастер яркой индивидуальной манеры. Сложная, и в то же время, чётко выверенная композиция воспринимается вполне естественно, т.к. Виктор Куколь видит окружающий мир изначально как художник. Предметы, находящиеся в покое, у него дышат и движутся. Колоссальный спектр каждого из цветов таков, что цвет начинает жить своей жизнью, приобретая собственную структуру, становясь самодостаточным главным героем. Создаётся ощущение, что цвет кричит, стонет, плачет, мечется, пытаясь вырваться за пределы картины. Палитра, словно разрывается на части, как беспокойная ищущая душа художника, чтобы в какой-то момент, будучи обузданной твёрдой рукой, вылепить жёсткую неумолимую форму. Благодаря этому и рождается то особое дыхание, которым живут работы Куколя.

Цвет Куколя аутентичен. Он обладает таким внутренним, смысловым, натурным богатством, что предстаёт каждый раз перед зрителем в своей первозданности и первопричинности. И в портрете, и в натюрморте, где, казалось бы, основной принцип экспонирования – статика, кисть художника не успокаивается ни на мгновение. Его натюрморт будоражит. Он неспокоен, потому что напрямую подчинён цвету. Цвет рождает стихию форм, где сам предмет, его качество отходит на второй план.

Облекая пространство в контрасты, Виктор Куколь создаёт единство целого, порой даже не прибегая к явным цветовым диалогам. Так, например, решён «Интерьер с Петрушкой», где тёмный угол, «залитый» зелёной драпировкой вызывающе спорит с белой в цветах скатертью. Однако, лёгкие тональные отзвуки, словно эхо основных цветов, возникают то тут, то там. И эта невесомая, незримая игра оттенков становится незаметным, но не менее мощным объединяющим началом. Плоскость и объём в натюрморте у Куколя идут «рука об руку», выявляя и преподнося друг друга  в наиболее выгодном свете (натюрморт «Красный поднос и груши»).  И как мастерски незаметна основа всякого вновь создаваемого пластического образа – линия. Она будто теряется в этой вулканической лаве красок и форм. Но нет, её тектоника безапелляционна. Она диктует полёт кисти в создании фона, руководит движением каждого предмета. Линеарная разнонаправленность задаёт ритмику внутреннего дыхания картины, заставляя проснуться «тихую жизнь» натюрморта. («Натюрморт Гранаты», «Рябина у стола», «Чеснок»).

Если натюрморт Куколя – это экспрессия звучания живописи, сравнимая со звучанием всего оркестра, то пейзаж – это лирика и нежность струнных и деревянных духовых.

Принципиально иной – пейзаж индустриальный. Выплёскиваясь новыми пространствами, индустрия Куколя в то же время, ярко графична. Эта «железная музыка» обладает у него особой притягательностью. Мастер композиции, он выбирает некий безусловный ракурс, где вся эта многоголосица линий вдруг делается спаянной в один мощный узел, и начинает завораживать своей художественной конструктивностью. («Первые домны Магнитки»,  «Плавка чугуна. Азовсталь») Какое-то необузданное, необозримое колебание вселенских масс, приводимых в движение скрежещущими агрегатами, ощущаешь, стоя рядом с этими полотнами. Как правило, каждый индустриальный образ решён в одной, особой цветовой гамме, сообразной данному конкретному восприятию самогО художника. Однако, и в этом Куколь остаётся верен своей художественной манере: многообразие оттенков, корреспондирующих друг с другом, рождают формы, конструкции, подчёркивают детали и параллельно создают целое.

Ещё одна определяющая линия в творчестве Виктора Куколя – портрет. С тех пор, как импрессионизм, с его завоеваниями в живописной технике, потерял страх перед тайной Человека, он – человек – стал наиболее сложным и желанным объектом для художественного познания. Парадокс? Да. «Препарируя» живописными техниками внешнюю структуру человеческого облика, художник пытался достучаться до души, доискаться до сути. Но истина на этом пути одна. И она в том, что для каждого этот путь – свой и ничей больше. Найдя собственную дорогу постижения, получаешь возможность этого самого постижения. Виктор Куколь нашёл. Отбрасывая всё лишнее, он оставляет лишь характерное, жёстко выявляя его всем арсеналом живописных средств. Так он обнажает внутреннее через внешнее. В «Пряхе» художник строит композицию на трёх опорных визуальных точках: прялка, рука, лицо, сопрягая их цвето-тональными перекличками. Нить, тянущаяся от прялки к руке, словно нить жизни самой пряхи. И в этой нити вся её судьба. А история судьбы – в её умных трагичных глазах. Или «Портрет Алёши» - подростковое упрямство, ощущение собственного «Я» и в то же время, собственного одиночества, переданы чуть напряжённой позой сидящего мальчика. Он, словно отталкиваясь правой рукой, уже пытается чему-то внутренне противостоять в бросающей ему вызов жизни.

Истинный художник вынужден всегда бросать вызов окружающему его миру, декларируя свой взгляд на этот мир.  Виктор Куколь, обладая ярко индивидуальным художественным восприятием, ставит перед собой и решает сложные пластические задачи. Идя через время в постоянном творческом поиске, создавая свой собственный, не подвластный никакому времени, самобытный живописный язык.

 

Ирина Седова, искусствовед.

Templates Joomla 1.5