Встречи:  КАБИНЕТНАЯ СКУЛЬПТУРА В ЦДХ
Прочитано раз
Оценить
(7 голоса)

18 октября 2013 г. в Центральном Доме художника состоялось открытие выставки «Кабинетная скульптура». Выставка проходит параллельно Антикварному салону. Хотя само название и соответствует духу проводимого в ЦДХ основного мероприятия, однако та область станковой пластики, которая в целом была представлена, выходит далеко за рамки заявленной темы и требует более глубокого и широкого осмысления.



Безусловно, в последние несколько лет, невзирая на обилие различного рода выставок, в Москве ощущался «голод по скульптуре». И предыдущий год на радость любителям пластики и ваяния был отмечен всплеском такого рода событий. Что называется «персонально» мы увидели Е. Суровцеву, М. Переяславца, А. Рукавишникова, В. Корнеева, Б. Чёрствого, Д. Тугаринова, В. Буйначева, М. Дронова, другие же имели возможность показать свои работы на не менее значимых групповых выставках.


Но такое обилие выставочных мероприятий, в которых участвуют скульпторы, диктует свои законы и обязывает, прежде всего, к жёстко обдуманному отбору экспонируемых произведений. Конечно, все осознают, что скульптура — дело затратное, да и художники, представившие в этот раз свои работы — не конъюнктурой занимаются по жизни, а «копают в глубину» в поисках своего собственного пластического языка, оттого и не пекут как блины всё новые и новые работы, т.к. каждая — результат поиска в отношении образности и формы. Но вот как раз именно понимание чётко обозначенной темы очередного выставочного проекта и способно дать возможность избегать столь частых и, в общем-то, ненужных повторений, чтобы не случилось т.н. «синдрома кочующих работ».


Придя на открытие, мы и попытались разобраться, вероятно, вместе со скульпторами, что есть сегодня в их представлении кабинетная скульптура. Можно вполне допустить, что у авторов, соединивших свои усилия на этом выставочном пространстве, абсолютно своё видение вопроса — они работают с заказчиком, им и «карты в руки». Но ещё есть зритель, и им, кстати, может стать всё тот же потенциальный заказчик. Поэтому, ставя работу в заявленной теме, ты обязан убедить. Как вариант, возможна была бы идея создания минимальных декораций в различных интерьерных стилях. И с этой точки зрения заполнение зала стало бы более осознанным. Единственный, кто попытался хоть как-то «оформить» своё «кабинетное пространство», был Леонид Баранов и от этого он только выиграл.


Если же, как говорили выступающие, это продолжение идеи, начатой в прошлом году, а именно «Фестиваля скульптуры», то тогда вызывает вопрос предъявленная сегодня тема. Говоря о характере скульптурного фестиваля как такового, нынешняя выставка вполне укладывалась именно в это определение — скульптуры действительно было много и очень. И это был даже более фестиваль, чем год назад, когда скульпторы решили объединиться под крышей галереи «Дом Нащокина», (тогда всё-таки место галереи, как специфической институции, не совсем соответствовало масштабу задумки). Но вернемся к тому, что мы видели недавно.


Человек сведущий и могущий по стилистике отличить одного автора от другого и то иногда порой терялся среди такого обилия и несколько хаотичных кривых, которыми было изрезано пространство между индивидуальными «скульптурными площадками». Понятно стремление каждого «принести как можно больше». Некоторым образом такой подход объясняет параллель Антикварному салону (знающие люди поймут, о чём речь). Возможно, что «лес скульптур» это и неплохо, но здесь есть чисто объективный момент: многие работы «терялись и пропадали» на фоне друг друга, а не взаимодействовали с пространством. А это, всё-таки, одно из основополагающих условий существования скульптуры вообще. Кураторство выставок вообще вещь сложная, а скульптурных — в особенности. Располагать столь разнящиеся объёмы в пространстве, да ещё при этом «индпошив» — задача сложнорешаемая. Пётр Баранов, молодой искусствовед, рискнул и, наверное, правильно сделал, т.к. каким же ещё способом приобретать опыт? По крайней мере, публики было много, а приглашения и удобные каталоги-брошюры были сделаны качественно и вовремя. Отдельная благодарность организаторам и скульпторам за то, что все желающие смогли получить этот действительно бесценный каталог (т.к. такие события нечасты) бесплатно.


Теперь несколько слов о некоторых из авторов. Ещё раз повторимся - мы не ставим цели обсуждать, что есть сегодня кабинетная скульптура как жанр. Есть всего лишь несколько соображений о том, что несет в себе, по сути, работа в области станковой пластики. Александр Рукавишников. Оставим в стороне «Брейгелевскую серию» с меткой «РУКАВ+», что, по всей видимости, обозначает некий коллективный труд школы мастера. Два чисто авторских цикла «Курильщики» и «Вспоминая Ангелину» предназначены для умственной либо душевной рефлексии, т.е. сами по себе очень специфичны. Равно как и творчество Владимира Соскиева, где каждая работа способна создавать собственное мощное «медитативное поле», в которое сложно вторгаться и в то же время, которое не менее сложно куда-либо вписывать. Не наблюдается в этом во всем ни малейшего намека на декоративность. (Не случайно же под свою скульптуру А. Рукавишников создал и своё специальное арт-пространство и надо сказать, опыт явился довольно удачным). Нежное, тёплое, изысканное «дерево» Виктора Корнеева требует очень бережного и трепетного отношения в смысле организации его созерцания. Закольцованность в плане экспонирования глубоко философских и одновременно самоироничных работ Михаила Дронова стало хорошей идеей, соответствующей в чём-то основе мышления самого автора. (И почему бы эту идею было не распространить на всех, как экспозиционный принцип). Достаточно органично вписался в тематику, но не в основной стилистический контекст Валерий Евдокимов. Но оно и понятно — это скульптор, очень вдумчиво работающий с абстрактной формой, а это уже чистая витальность, находящаяся вне фигуратива, который стал основой выставки. Порадовал тандем сын-отец, мы имеем в виду Андрея и Ивана Балашовых. Заметна школа, передача мастерства. Иван, в свою очередь, очень искренен и непосредственен в пластическом самовыражении, можно только пожелать сохранять это редкое качество. У многих оно с годами уходит.


Если всё же отвлечься от заявленной темы, (которая сама по себе достаточно хороша), то безусловным плюсом станет тот факт, что перед нами вскрылся некий срез. Срез того, что на данный момент представляет из себя современная фигуративная станковая скульптура, какими качествами она обладает. Это — литературность, (то, от чего так активно старалась отойти отечественная скульптура на рубеже XIX–XX веков, пытаясь обрести свой собственный, ни на что не похожий язык); юмор, местами переходящий в гротеск; парафраз на темы великих мастеров и современников; мифологизм различного рода; сюрреалистические аллюзии. Лишь в небольшом количестве случаев присутствует попытка прикоснуться к образу современника или представить некий опыт философского осмысления бытия. Причем все вышеперечисленные признаки вполне могут укладываться в творчество одного отдельно взятого автора. Мы можем сделать вывод, что фигуративная станковая пластика не ушла от основных маркеров постмодернизма. Она, как пишут в виртуальном мире, «в активном поиске» своего языка. Это ни хорошо ни плохо, это просто констатация факта. Что последует вслед за этим — покажет время.


В заключении хочется сакцентировать внимание на том, что это уже вторая попытка совместного экспонирования такого рода. И чтобы не похоронить столь прекрасную, и, безусловно, нужную всем идею, нужно суметь сделать правильные выводы из полученного опыта.

 

                                                                         Ирина Седова, искусствовед.

Опубликовано на: http://www.art-rukav.ru/ru/artcenter/press-center/563